У меня лимфома

Переезд склада в Европу.
Реализуем препараты от гепатита С в России по закупочной цене - ликвидация склада
Перейти на сайт

На химиотерапию я приезжала утром, сдавала развёрнутый анализ крови, и, если показатели были допустимыми для химиотерапии (то есть мой организм мог бы её выдержать), меня госпитализировали. Сама капельница — это относительно безболезненный процесс. Есть некоторые хитрости, которые все постигают со временем либо узнают от более опытных больных. Например, я никогда не ела перед госпитализацией, так как меня ужасно тошнило, даже несмотря на противорвотные и обезболивающие препараты, сглаживающие токсический эффект. Есть химиопрепарат красного цвета, который среди онкобольных называют по-разному — или «компотом», или «сладенькой». Во время его ввода стоит пить ледяную воду, чтобы избежать стоматита. Бывает, что начинает жечь вены, это дико неприятное ощущение — тогда стоит замедлить скорость инфузомата. Многим ставят порты, чтобы избежать сжигания вен, но мои вены справились. Конечно, они постепенно исчезали, и к последним курсам руки были абсолютно без вен: бело-зелёные, все в синяках и ожогах. После капельницы можно было остаться на пару дней под присмотром врачей или выписаться домой. Через день начиналось самое «интересное»: рвота, боли в костях и внутренних органах, гастрит, стоматит, бессонницы, диатезы, аллергии, ухудшение кроветворения, нарушение теплообмена, ну и, конечно, выпадение волос.

Препараты полностью меняют восприятие мира. У меня в тысячу раз обострился слух, изменилось восприятие вкуса еды, нюх работал лучше, чем у любого пса — это сильно влияет на нервную систему. Большую часть времени между вливаниями препаратов занимает борьба с побочными эффектами. Мне приходилось следить за кровью, так как у меня были постоянные лейкопения и тромбоцитопения. Я делала уколы в живот, стимулирующие работу костного мозга, чтобы восстановить все показатели перед очередной химиотерапией. В среднем между вливаниями препаратов было три-четыре нормальных дня, когда я могла без посторонней помощи передвигаться и обслуживать себя, посмотреть фильм и почитать книгу.

В это время меня навещали друзья и рассказывали о внешнем мире, которого для меня просто не существовало. Отсутствие иммунитета не позволяло мне выходить на улицу — это было опасно для жизни. Постепенно организм привыкает к химиотерапии, как и ко всему остальному. И я научилась проводить время более продуктивно, не обращая внимания на побочные эффекты. Но с привыканием приходит и психологическая усталость. У меня она выражалась в том, что меня начинало сильно тошнить за пару часов до госпитализации, когда со мной ещё ничего не сделали, но организм уже знал наперёд, что ему предстоит. Это сильно огорчает и выматывает.

От лучевой терапии было меньше побочных эффектов. Мне обещали рвоту, ожоги, температуру, проблемы с желудком и кишечником. Но у меня были лишь температура и под конец ожог слизистой гортани и пищевода. От этого я не могла есть: каждый глоток воды или мельчайший кусок пищи ощущался как кактус. Я чувствовала, как он медленно и болезненно спускается в желудок.

Самым страшным был момент, когда мы не смогли найти нужные препараты — они просто закончились по всей Москве. Мы собирали ампулы буквально поштучно: одну отдала девочка, закончившая лечение, оставшиеся три привезли одноклассники из Израиля и Германии. Спустя месяц история повторилась и от безысходности мы взяли по ОМС русские дженерики (аналоги зарубежных препаратов) — это обернулось четырёхдневным кошмаром. Я не думала, что человек может испытывать такую боль. Я не могла спать, начались галлюцинации и бред. Не спасали обезболивающие, скорая разводила руками.



Source: www.wonderzine.com


Мы в соц.сетях:


Добавить комментарий